И все же иногда и он, как и его хозяин, спрашивал себя, была ли этому какая-нибудь альтернатива.

Женщины, которых герцог встречал в клубе «Мальборо Хаус», возглавляемом принцем Уэльским, как и те, кого он приглашал к себе, во дворец Уолстэнтонов, были блистательными, искушенными светскими дамами. И мужчину, который им приглянулся, они пытались загнать в ловушку, пользуясь всеми сложными уловками опытных браконьеров.

Всякий раз, как на горизонте герцога появлялась новая женщина, душа месье Бомона страдала, и, едва познакомившись с ней, он возносил небесам одну и ту же молитву: «Господи, только не эта!»

Сейчас он прошел в свою контору — весьма уютный кабинет на первом этаже. И отсюда, как паук, наблюдающий за своей паутиной, он внимательно следил за тем, чтобы колеса домашнего хозяйства вращались быстро, но плавно и беззвучно, так что герцог и не подозревал, сколько всего требуется, чтобы обеспечить ему полный комфорт.

Садясь за стол, мистер Бомон раздумывал, как скоро герцог позовет его, чтобы выписать чек в уплату за картину, которую принес Дюбушерон.

А герцог в этот самый момент рассматривал картину.

— Как вы узнали, что я здесь? — первым делом спросил он Дюбушерона, который приближался к нему с загадочной улыбкой, свидетельствующей о том, что он намерен заключить неплохую сделку.

— Об этом сообщили в утреннем выпуске «Ле Жур», — ответил Филипп Дюбушерон.

Герцог издал восклицание, выдававшее его крайнее неудовольствие.

— Я давно подозревал, что один из слуг в доме продает в газеты сведения обо мне. Сейчас я в этом просто уверен! Только сегодня утром прислуга узнала, когда я прибываю.

— Я чрезвычайно рад видеть вашу светлость, — поспешно произнес Филипп Дюбушерон. — И у меня есть кое-что, что, я уверен, может вас заинтересовать.

— Я догадался! — воскликнул герцог. — И что же это?