Ей стоило большого труда удерживаться и не глазеть по сторонам, что ее мать сочла бы вульгарным. Но все вокруг было столь необычно, что Уна не сразу заставила себя обратиться к обеду, каждое блюдо которого наверняка было целым кулинарным шедевром.

Ее отец всегда ценил хорошую кухню и частенько говаривал:

— Одно из немногих утешений во Франции — то, что еда доставляет удовольствие не только глазу, но и нёбу.

Мама обычно смеялась и отвечала:

— Если честно, Джулиус, я отдала бы все эти произведения искусства за кусок хорошего ростбифа и йоркширского пудинга.

Она говорила так, чтобы подразнить мужа, и он в ужасе поднимал руки.

Но, благодаря этим разговорам, Уна выучилась готовить любимые папины блюда — ее научила женщина, приходившая к ним готовить скорее для развлечения, чем для заработка.

Мать узнала, что давным-давно, еще когда был жив ее муж, мадам Рейнар владела рестораном в Париже. Потом она удалилась от дел и уехала в деревню, проводя последние годы жизни за рассказами о прошлом и о тех влиятельных людях, которые покровительствовали ее ресторану, потому что ее шеф-повар был непревзойденным мастером своего дела.

Однако, ничегонеделание показалось ей утомительным, и, будучи все же благородного происхождения, она не стала заниматься уборкой по дому или даже мытьем посуды — но готовила она, по выражению отца, «как ангел», и Уна стала ее ученицей.

Пробуя луарского лосося, начиненного устрицами и трюфелями, она подумала, что будь отец жив, она бы с удовольствием скопировала для него это блюдо.

Герцог, словно догадавшись, о чем она думает, сказал:

— Кроме картин, я, мисс Торо, очень ценю хорошую кухню.

Она улыбнулась ему и ответила:

— Именно поэтому я не стала бы возражать, если бы меня посчитали жадной, когда речь идет о такой вкусной еде!