– Конечно. В этом путеводителе есть небольшая карта, а более подробная – на турбазе.

Взяв книжечку, Шеннон внимательно рассматривала карту.

– Кажется, где-то здесь, за водохранилищем… Мы с братом останавливались там раза два, когда я была ребенком, – и добавила, борясь с искушением рассказать ему о пепле своего отца, – в конце концов, неизвестно, можно ли разбрасывать пепел в заповеднике: – Место, которое я разыскиваю, очень много значит для нас.

– Саскуэханноки согласились бы с вами, – рассмеялся смотритель, – хотя их священное место захоронений несколько восточнее, вот здесь… – Он обвел кружочком место на карте. – Правда, соглашаться с вами некому, – никто из них не дожил до наших дней.

– Саскуэханноки? – удивилась Шеннон.

– Индейцы-саскуэханноки. Один исследователь утверждает, что они жили в этих местах в семнадцатом веке. Я много читал о них: собираю материал для статьи в журнал.

– Их так называют, потому что они жили на берегах Саскуэханны?

– Скорее наоборот, реку назвали их именем. Сначала индейцы жили здесь, по берегам реки, но затем их, как и других коренных жителей, оттеснили к западу, – объяснил смотритель.

– И никого не осталось?

– Никого. Знаете же – эпидемии, ирокезы – они враждовали с саскуэханноками, британцы…

– Как печально.

– Не печально, а преступно, – с неожиданным вызовом бросил смотритель, но тут же смутился. – Извините. Меня взволновала только что прочитанная книга. – Он внимательно посмотрел на Шеннон. – Хотите прочесть? Если, конечно, вам это интересно…

– С удовольствием. Я вам ее обязательно верну, – несколько часов назад даже мысль о чтении вызывала у нее головную боль, но сейчас…

«Нашла себе новых несчастненьких?» – будто наяву услышала она недовольное ворчание Филиппа и поклялась, что никаких «несчастненьких» больше не будет. В конце концов, эта печальная история – свершившийся факт. Она прочтет книгу в целях самообразования, зная, что ничего уже нельзя сделать ни для Саскуэханны, ни для саскуэханноков…