Ни слова не говоря, Джаред развернулся и вышел из комнаты, неторопливыми шагами, человека идущего по минному полю.

В тот момент, когда Джаред покинул комнату, Даника, задрожав, села на неоткрытый деревянный ящик, позади нее. Она почувствовала ужасную слабость, из ее ног ушла вся сила, и ей казалось, что она задыхается.

С того мгновения, когда было произнесено его имя, она действовала на автомате. Глубоко запрятанные внутри чувства, решили, что она не доставит ему удовольствия увидеть, как он, после стольких лет, все еще может потрясти ее. На это ушли все ее силы.

Одна, в заваленной коробками и ящиками, ярко освященной комнате с толстыми стенами и без окон, Даника пыталась восстановить свое прерывистое дыхание и медленно потирала друг об друга трясущиеся, замерзшие руки. Она не думала, что сможет выдержать еще одну схватку с ним и не рассыпаться на кусочки.

Все в этой случайной встрече было неожиданным, шокирующим. Она забыла, о том, какой он высокий, такой… внушительный. Что его плечи такие широкие, что его черные волосы такие густые и блестящие, а лицо такое красивое. Она забыла, что его глаза, такие светлые, привлекающие внимания, не темнее чистейшего аквамарина. Она забыла его энергию.

Даника позволила себе поверить, что соврала только раз. Забыла? Ничто не было забыто.

Как она могла забыть? Может ли она делать вид, что смотрит на него и ничего не чувствует? В этот раз она смогла, но только потому, что ее сковал шок от его появления.

Ты бы гордился мной, отец.

Мысль была мучительной и горькой. Ее отец верил, что показывая чувства — показываешь слабость, он учил ее управлять своими эмоциями. Но однажды Джаред разрушил этот контроль, и Даника слабо верила, что десять лет смогут защитить ее от этого мужчины.