— И это извиняет тебя? — потребовала она. — Это делает тебя лучше него, потому что он стал бороться, а ты помогал ему превратить наш брак в поле боя?

— Все что я хотел, это мою жену, — резко бросил Джаред.

— Может это и стало началом, гораздо ранее, все, что ты действительно хотел, чего ты непрерывно добивался, так это уничтожить Даниеля Грея. Обогнать его. Выиграть. Так же как он пытался уничтожить тебя. Старик и молодой боролись друг с другом, используя меня как оружие, потому что война для вас обоих значила больше чем я.

Гневный крик Джареда застрял в горле, когда он уставился на ее бледное лицо, всмотрелся в ее дикие темные глаза. Она права? Могло ли такое быть? В их разрыве вина не только Даниэля, но и его? Могла ли собственная молодость и неопытность позволить ему сделать огромную, непростительную ошибку в попытке бороться с человеком, которого никогда и не нужно было воспринимать как конкурента, а лишь в качестве отца любимой женщины?

— Это он, — сказал Джаред, не в состоянии сразу принять тяжесть вины. — Именно он, постоянно требовал, настаивал, чтобы ты проводила большую часть времени с ним, а потом еще и присылал работу на дом, что бы у тебя, наверняка, не оставалось времени на меня. Именно Даниель никогда не мог сказать обо мне ничего хорошего, именно Даниель заставил тебя отдалиться от меня. Он и только он пытался соперничать, пытался держаться за тебя…

— Вы оба этим занимались. — Голос Даники срывался меньше, но ее чудесное лицо искажали чувства. — Он хотел дочь, ты хотел жену. И ни один из вас не мог успокоиться не получив всю меня, все мое внимание, все мое время. Всю мою любовь. — Даника резко втянула воздух, ее глаза блестели от слез. — Я была семнадцатилетней девушкой, которая не знала как вести себя ни с одним, ни с другим.