— Собственной персоной, — подтвердила Кэтлин.

Ее поразило безразличие в его голосе.

— И каким ветром тебя вновь занесло в этот город, малыш?

Малышом он звал ее с восьми лет, потом это вошло в привычку, а в период их влюбленности произносилось им с такой нежностью, что у Кэтлин и сейчас сердце перевернулось, причинив ей мгновенную боль.

— Почему ветром? Я приехала на машине. — Кэтлин неуверенно улыбнулась, глядя снизу вверх» на мрачное лицо мужчины, стоявшего перед ней.

Десять лет этот человек оберегал ее, как редкую драгоценность. Она предала его, и это мрачное лицо преследовало ее все пять лет.

— И что ты тут делаешь?

— В данный момент? Стою и медленно коченею.

Лицо Бена оставалось все таким же мрачным, когда он в свойственной ему решительной манере взял ее за руку и, не говоря ни слова, повел в сторону парка, рядом с которым находилась стоянка. От неожиданности она задохнулась просоленным морским воздухом. Он снова обращался с ней, как с маленькой девочкой.

Кэтлин не видела его со дня похорон матери. На нем тогда был темный костюм, что само по себе было явлением чрезвычайным — Бен никогда до этого не носил костюмов. Должно быть, специально купил для похорон, решила Кэтлин и была тронута до глубины души. Она знала его особое отношение к ее матери, которая тоже очень любила Бена. И все-таки ее потряс огромный букет диких нарциссов, любимых цветов Кристины Флинн, который он положил на ее могилу. Они тогда не поговорили, если не считать обычных слов соболезнования, которые он пробормотал, не поднимая глаз. Да и о чем бы они стали говорить, что она могла услышать от него? Наверняка ничего приятного для себя. К тому же сразу после похорон Кэтлин пришлось уехать, но позже, вспоминая нежные благоухающие цветы на могиле матери, она каждый раз заливалась слезами.

Как же давно это было, подумала Кэтлин, шагая рядом с Беном и украдкой пытаясь рассмотреть его. Нельзя сказать, что он сильно изменился.