Своим вопросом Фанни помешала ей рассказать, каким успехом у женщин пользуется Филипп, как все смотрели на «их в ресторане, как богатые дамы в вечерних платьях и драгоценностях хлопали своими наклеенными ресницами, когда он устремлял на кого-то из них свой чудесный обволакивающий взгляд. Еще ей хотелось рассказать о его чарующем голосе… Вот только о его поцелуе в открытой машине, когда они прощались в тот вечер перед дверью ее дома, она рассказывать не собиралась. К чему? Наверняка Бен уже сообщил ей об этом. Ведь он видел, как они поцеловались. Кэтлин успела заметить, что он прятался поддеревьями, росшими у их дома. Возможно, именно от этого так сильно горели ее щеки, когда она вошла в гостиную, где ее дожидалась мать, не скрывавшая своего недовольства поведением дочери. Впрочем, Кэтлин постаралась сразу забыть об этом эпизоде. Грядущие перемены отодвинули в ее сознании все остальное на задний план.

Кэтлин вспомнила, с каким нетерпением она ждала своего отъезда в Италию, чтобы оттуда через две недели отправиться в Нью-Йорк вместе с Филиппом, который обещал, что поможет ей освоиться на новом месте. Все происходящее казалось ей тогда волшебным сном.

Только через три года она приедет в свой родной город Дандолк, чтобы похоронить мать, которая неожиданно заболела и быстро сгорела от страшной неизлечимой болезни. На похоронах Кэтлин была как в тумане, с трудом веря в происходящее. И почему-то боялась смотреть на Бена, который успел к ее приезду все организовать по части похорон. Кэтлин чувствовала себя предательницей. Она даже с Фанни не успела поговорить, так как в тот же день ей пришлось уехать, чтобы успеть утром следующего дня на работу.

Своей работой в салоне современной одежды Филиппа Растинелли Кэтлин Флинн гордилась и очень ею дорожила. Еще бы! За год она стала первой помощницей Филиппа, он высоко ценил ее художественный вкус и связывал рост популярности своих моделей с ее участием в их разработке.