– Знаете ли, профсоюзы буквально затерроризировали большинство газет на Флит-стрит. Мало кто рискнет принять на работу журналиста, который не промучился до этого в какой-нибудь провинциальной газетенке на мизерном окладе. Я один из немногих, кто поступает по-своему. Вы поэтому и обратились именно ко мне?

– В общем, да. Мне говорили, что все решения в «Бастионе» принимаете вы и только вы. – Правда, до этого момента Дейзи не очень понимала, что имела в виду ее английская подруга, говоря, что для «Бастиона» нет ничего невозможного.

– Примерно через месяц у меня освободится вакансия в отделе статей, – сообщил Фронвелл. – Оставьте Рейчел Фишер номер телефона, по которому с вами можно связаться. Завтра вам позвонит редактор отдела. Он скажет вам, на какую тему написать статью. Если она нам понравится, мы уже поговорим обо всем остальном. До этого нет смысла обсуждать, каким образом мы сумеем обойти профсоюз. Вам, наверное, известно, что, работая на «Бастион», вы не имеете права сотрудничать ни с одной другой газетой?

– Нет, этого я не знала, – ответила Дейзи. – В таком случае, мне надо подумать. – Дейзи начала безбожно блефовать. – Я смогу отказаться от своей работы в других местах, только если в «Бастионе» мне предложат приличную зарплату. Но, думаю, сначала вам надо все-таки посмотреть, что я напишу.

Фронвелл поднялся и протянул Дейзи руку на прощанье.

– И пришлите мне, пожалуйста, завтра вырезки своих статей из – как там вы сказали? – женского журнала, «Вог» и «Филадельфия энкваерер». Не надо много – достаточно по одной из каждого издания.

– О, мистер Фронвелл, – Дейзи густо покраснела. – Я не могу этого сделать.

– Почему же? – опять ухмыльнулся Фронвелл.

Признаться или постараться выпутаться? Лучше второе – первое никогда не поздно.

– Я не привезла их с собой. Они лежат в ящике моего письменного стола дома, в Филадельфии.

Дейзи произнесла это таким тоном, будто Филадельфия – прародина американской независимости – была столь же далека от Лондона, как заснеженные просторы Сибири.