Туристы, конечно, не обходили этот остров стороной, но с наступлением темноты им приходилось убираться восвояси. Отелей здесь не было, и Джейсона весьма радовало это обстоятельство, иначе этот рай на земле мог запросто превратиться в очередной Тринидад или Мартинику.

Джейсон вернулся в спальню и сменил халат на хлопчатобумажные брюки и легкую рубашку — обычную рабочую одежду плантатора. Обувшись в высокие, до колен, кожаные сапоги и пробежав расческой по волосам, он спустился вниз.

Лестница, как и полы прохладного холла, была мраморной. Выходящие из холла коридоры вели в разные уголки дома, кухня и комнаты слуг находились в дальнем конце здания, в отдельной одноэтажной пристройке. Все стены были выкрашены в белый цвет, и в эти утренние часы в воздухе витал густой аромат пчелиного воска. Полы в жилых комнатах были деревянными, и Беула, горничная-негритянка, самозабвенно натирала их до зеркального блеска.

Позавтракав, как обычно, фруктами и булочками с кофе, Джейсон отправился на конюшню, прихвати с собой яблоко для любимого жеребца Аполлона. Якоб, который отвечал за имевшихся в хозяйстве двух лошадей и трех пони, уже оседлал Аполлона и с удовлетворением разглядывал свою работу, ожидая прихода хозяина.

— Mucho bello, senor!

— Si, Jacob. Esta bien. Gracias

Джейсон пришпорил жеребца и поскакал к пляжу. Воздух пьянил, словно молодое вино. Джейсон расслабился и отдал поводья, а потом и вовсе решил остановиться и полежать на песочке. Он спешился, закурил и лег на спину, наблюдая за шелестом листьев на фоне ярко-голубого неба. Безупречный день. Хотя Джейсон побывал во многих странах и даже учился в Англии, он был искренне уверен, что ни одно место на земле не может сравниться с его любимой Кордовой.

Но, как всегда, стоило появиться свободной минутке для размышлений, мысли его неизменно возвращались к Ирене. Вчера они сильно повздорили по поводу Серены и ее детей.