Родственники Фейсела были богаты и почитаемы. Его дедушка по материнской линии организовал коммерческий банк в те времена, когда в Кувейте впервые обнаружили нефть, и теперь глава семьи управлял обширной и сложной финансовой империей. Он был держателем контрольного пакета акций и, поскольку Фей-сел тоже работал в этой компании, то он находился в полной зависимости от дяди.

Фелиция прекрасно понимала чувства жениха. Ведь ей самой в свое время приходилось подчиняться опекуну во всем. Однако к некоторым из мрачных высказываний Фейсела о своем дяде она была склонна отнестись с недоверием. Ведь молодой человек не привык себе ни в чем отказывать, и то, что глава семьи заставлял его изучать все тонкости бизнеса, было вполне разумным способом научить племянника ответственности, которую тот когда-нибудь должен будет взять на себя.

Сегодня, похоже, Фейсел был склонен больше, чем обычно, жаловаться на своего дядю, и Фелиции вдруг пришло в голову, что он завел этот разговор неспроста.

— Какие-нибудь вести из Кувейта, Фейсел?

— Дядя требует, чтобы я повременил с объявлением нашей помолвки, — гневно сверкнув глазами, сообщил юноша. — Он не хочет, чтобы я был счастлив.

— Но ведь мы с тобой познакомились не так уж давно, — желая успокоить его, заметила Фелиция, — и твоя семья меня совсем не знает. Естественно, они волнуются за тебя. — Она замолчала и взглянула на жениха, удивляясь, что при этих словах его гнев мгновенно сменило радостное возбуждение. — Что я такого сказала? — спросила она в замешательстве.

— Ничего особенного. Ты просто высказала вслух сомнения дяди Рашида. Этот консерватор считает, что Запад и Восток не могут жить в гармонии. Но я хочу заставить его признать свою неправоту. Он предлагает тебе приехать в Кувейт и собственными глазами посмотреть, как мы живем. О, я прекрасно знаю, что кроется за этим приглашением, — добавил юноша. — Рашид уверен, что ты откажешься.