Задумавшись, Рэндалл пропустил мимо ушей пространные комментарии кузена. А когда вновь прислушался, Мюир рассуждал уже о другом:
— Тебе давно пора жениться, Рэндалл. Жители графства только и мечтают, чтобы в один прекрасный день погулять на твоей свадьбе. То, что ты до сих пор не обзавелся ни женой, ни наследником, нервирует людей. Да, я понимаю, что сейчас двадцатый век и графы Марри давно уже не распоряжаются в округе безраздельно… но ты же знаешь: вековые традиции в наших краях — это святое! Если пастух и пахарь знают, что в Финдхорн-хаусе по-прежнему живут графы Марри, они спят спокойнее. А твоя власть, между прочим, не пустой звук! Ты — член палаты лордов, ты защищаешь интересы родного края в английском парламенте, и всякий житель графства на тебя молиться готов — как молился на твоего отца и деда!
Рэндалл тяжело вздохнул. Как сын шотландских гор, он не мог не сочувствовать свободолюбивым настроениям своих необузданных соплеменников. Но как восемнадцатый граф Марри, получивший университетское образование и заседающий в палате лордов, он никак не мог позволить себе пойти на поводу у собственных эмоций и политических пристрастий. А что до личной жизни…
— Я понимаю, что ты имеешь в виду… — негромко начал он, подходя к окну, и, взглянув вниз, на замковый двор, тут же прервался на полуслове.
На парковочной площадке спиной к нему стояла женщина. Солнце играло в огненно-рыжих волосах, зажигая огнем каждую прядку. Вот она подняла руку и нетерпеливо пригладила растрепавшуюся под ветром шевелюру. Только у одной женщины на свете волосы, словно живое пламя… На мгновение Рэндалл застыл неподвижно, точно охотник, заметивший дичь.