– Все наоборот, Джейн. Дядя Персивел всегда утверждал, что это именно он был прямо вне себя, когда его брат женился на сестре священника. Он заявлял, что воспринял этот брак просто как акт умерщвления плоти.

Мистер Денверс отнесся к делу серьезно.

– Как ты думаешь, он приедет, если ты попросишь?

– Нет! – в тревоге воскликнула Дафна. Она-то опасалась, что ее респектабельный дядя с материнской стороны преисполнится негодованием при одном упоминании имени непутевого родственника со стороны отца – родственника, пользующегося весьма дурной репутацией. Но, вопреки этим ожиданиям, милый дядюшка Тадеус готов был приветствовать любого, кто мог бы стать ее защитником и покровителем в трудное время. А она этого не хотела.

Она собралась с силами и предприняла новую попытку.

– Он не восстанет из пепла, – заверила она, безжалостно разрушив зародившиеся в дядюшке надежды. – Он, можно сказать, умыл руки – в том, что касается нас. Покойная мама слышала, что он перебрался из Мюнхена в Рим, и это было за два года до ее смерти. С тех пор мы от него ни строчки не получили.

Мистер Денверс сочувственно похлопал ее по плечу.

– Я был бы бесконечно благодарен, если бы кто угодно восстал из пепла, лишь бы он сумел разобраться, что творится в вашей школе. Мне неизвестно, с какой целью устраиваются так называемые явления призрака, и это меня, конечно, тревожит.

– Я вполне в состоянии сама разобраться в этом, – возразила она. – И мы четверо – кузины и я – согласны в одном: чем меньше людей будет вовлечено в раскрытие наших тайн, тем больше останется шансов уберечь школу от скандала.

– Милое мое дитя, охранять тебя – моя святая обязанность, и плохим я оказался бы опекуном, позволив тебе вернуться в школу без всякой защиты. Ты напрасно смотришь на меня так сердито. Я сомневаюсь не в силе твоего духа и разума, а в твоей физической силе. Посуди сама: вдруг это дело рук каких-то головорезов, а ты встанешь на их пути – и что тогда? Разве мой страх за тебя не имеет оснований?