Только вот исхудал он совсем. Я ему все самое хорошее покупать стала. Вот немножко сэкономлю — печеночки ему сварю. Но он все равно вялый. Пожалуйста, доктор, сделайте что-нибудь. У него, кроме меня, никого нет. А я ума не приложу, что с ним такое.

Я от Стаса ушла, и котик ожил — ну после того случая, когда Стас ему хвост отрезал. Я поняла, что жестоко ошиблась в жизни. Человек должен быть добрым к животным, они слабые, в нашей заботе нуждаются. Впрочем, я ему сказала: не смей больше его обижать. А он, Стас, значит, говорит, что коту дверью хвост прищемило. Ну как дверью можно было прищемить, доктор? Быть не могло. Дверь на кухню у нас всегда открыта и табуреточкой придерживается. В ванной дверь не захлопывается. А в комнату он не входит, когда Стас дома. Какая дверь могла ему хвост прищемить? Стекло должно было бы разбиться, чтобы хвост ему отрезать.

В жизни нельзя так ошибаться, как я ошиблась. Так ведь я Стаса любила, он совсем не злой был. Но за Пятнашку я в ответе. Не могу позволить, чтобы кот страдал. И сказала Стасу: между нами все кончено. Он в ответ засмеялся: куда ты, мол, пойдешь. А я собрала чемодан, Пятнашку взяла и к сестре пошла. Она мне каморку за кухней отвела. И работу я нашла, хоть это и нелегко. В столовой. Готовить-то, доктор, я умею. Стас безразличный был, что жирно, что постно, что солено — ему все равно. Телятину готовлю великолепную, чесноку еще добавлю, как положено. А Стас не любил, чтобы запах был. Вкусный супчик дорогой сестрице по воскресеньям делаю — ее семья не нарадуется. Сметанкой заправляю, не «Кнорром» каким-нибудь, извиняюсь за выражение. И второго готовить не нужно. Вот только котеночек мой похудел, доктор. Может, он по дому тоскует? Правду говорят, что животные к месту привязываются? Но я туда вернуться не могу.

Ведь кот, доктор, не человек. Ему любовь нужна.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ