Ее родные были так далеко, что ей иногда казалось, будто она потеряла их. Но однажды она призналась, что очень скучает по своим младшим сестренкам. И в ответ на ее признания Кристел открыла свой секрет – она мечтает сниматься в кино. Хироко потрясла эта идея и восхитила. Но Голливуд далеко, ужасно далеко от Александровской долины. Для них он находится на другой планете.

Хироко с Бойдом оба присутствовали на крестинах Вильяма. Он жалобно хныкал, когда священник смачивал водой его крошечную головку. На него надели рубашечку, в которой крестили еще отца бабушки Минервы. Хироко выглядела бледнее, чем обычно, когда они все выходили из церкви. Бойд нежно взял ее за руку, с тревогой посмотрел на нее, а жена только кивала ему в ответ. Она ни разу не пожаловалась на плохое самочувствие, но он знал, что у нее начался токсикоз. Она продолжала готовить его любимые блюда все с той же тщательностью, но сама едва притрагивалась к еде. Он несколько раз слышал, как ее рвало по утрам. Перед тем как Бойд увел жену, Кристел встретилась с ней взглядом, и две женщины улыбнулись друг другу, но этого, казалось, никто не заметил. Все гости восхищались малышом.

Для праздничного обеда на ранчо все подготовили как надо, но на этот раз гостей пришло гораздо меньше. Женщины сидели маленькими группками и сплетничали: кто женился, вышел замуж, у кого родились дети. Про Хироко не знал никто, и всем гораздо интереснее было обсуждать Джинни Вебстер. Она заметно поправилась, и ходили слухи, что она спит с Маршаллом Флойдом. Кто-то даже видел, как они вместе выходили из гостиницы в Напе.

– Она беременна, помяните мое слово, – заговорщически произнесла Оливия, а Бекки добавила, что неделю назад во время церковной службы Джинни чуть не упала в обморок.

– Вы думаете, он на ней женится?

– Он просто обязан это сделать, – заявила одна из женщин, – но лучше бы он делал это побыстрее, пока она совсем не растолстела.