– Когда я там был в последний раз, – говорил майор Мередит своей даме, стройной блондинке в бледно-голубом шелковом платье, украшенном пучками розовых искусственных маргариток, – то видел «Померкший свет».

– Пьеса производит не слишком тяжелое впечатление? – спросила его красивая собеседница, которая картавила с такой же наивной самоуверенностью, с какой носила свои маргаритки.

Майор Мередит пояснил, что рассказ Киплинга переделали для сцены, изменив его конец на более благополучный:

– Девушка отказывается от карьеры и оставляет сцену. Она бросает все и выходит замуж за героя.

– О, это гораздо лучше. Я ненавижу пьесы с печальным концом. По-моему, достаточно горя и в жизни, не правда ли, майор Мередит?

– Честное слово, я согласен с вами. Клянусь, это совершенно верно! Вполне хватает горя в реальной жизни. Это абсолютно точное выражение. Пойдемте есть мороженое, хотите?

Молодая жена майора Мередита повернулась к нетанцующей девушке, сидевшей рядом с ней.

– Мейбл, – спросила миссис Мередит, не сумев скрыть свою тревогу и ревность. – Кто та стройная женщина в бледно-голубом, которая разговаривает с Гарри?

– Это миссис Хендли-Райсер, – ответила девушка. Ей было двадцать лет, она была бесцветная, вялая и все еще по-детски неуклюжая, хотя находилась уже в том возрасте, когда давно пора научиться держать себя, и следить за собой. Девушка казалась перенесенной сюда от холодных стен классной комнаты и увядающей. Она внимательно посмотрела на молодую женщину, указанную ей миссис Мередит.

– Она пользуется большим успехом, – сказала Мейбл. – Правда, непохожа на замужнюю женщину? А у нее маленький сын, она привезла его с собой.

Раздались призывные звуки первой скрипки.