– В такую жару ничего не хочется, – Летиция с гримасой отодвинула тарелку в сторону. – Прости, ма! Не обращай, пожалуйста, внимания, – извинилась она, заметив, что мать хотела повторить ее жест. Хотя по виду миссис Джулии не было заметно, что она страдает отвращением к обильной пище.

– Летти, я волнуюсь за тебя, детка! Ты исхудала за последний год! Может быть, ты больна, Летти?

– Вы совсем ничего не попробовали, мисс Летиция! – сокрушалась и Элис. – Я уж подбираю для вас все лучшее, мисс! Может, принести жареную курочку? Здешний климат иссушит истощенный организм! Вы очень быстро состаритесь, и молодые люди перестанут за вами ухаживать! – Служанка, как и все в доме, относилась к Летиции мягко, словно к тяжелобольной. Элис чутко улавливала отношение к ней всех членов семьи и воспринимала каждого соответственно. Немного побаивалась миссис Джулию, недолюбливала Климентину и, словно к ласковой дочери, искренне привязалась к Летиции.

– Не беспокойся, Элис! Со мной ничего не случится! Я не могу поглощать огромные куски мяса! Прошу в следующий раз подавать мне молоко или омлет. Хорошо, Элис? – Слова она произносила с трудом, тщательно выговаривая каждый звук. Служанка виновато потупилась и промолчала, подвинув кувшин с холодным молоком поближе к молодой хозяйке.

– Я попрошу кухарку приготовить омлет! Или налить в кружечку молока, мисс Летти? Принести горячего кофе или шоколада? Не упрямьтесь! Скушайте пока хороший сандвич с ветчиной и сыром! – Элис снова засуетилась.

Мысли у Летиции путались, смысл вопросов Элис уплывал, растворяясь в сознании, словно звуки в густом лондонском тумане. Летицию томило странное предчувствие, будто что-то новое, возможно, не очень приятное, вторгается в ее жизнь.

– Да вы вся горите, мисс Летиция! – Элис дотронулась огрубевшей ладонью до тонкого запястья, озабоченно заглянула в лицо Летти и всполошилась: – Леди Джулия, леди Джулия, у мисс Летти и глазки какие-то мутные! Ну совсем такие, какие были у моей малютки в день ее смерти!