Начальник тюрьмы продолжал посматривать на Летицию и склонялся все ниже и ниже.

– Вы меня смущаете, мистер Крейн! – Летиция нахмурилась. – И ваши комплименты, и жара немного мешают мне сосредоточиться. А рассеянность может привести к небрежности в работе.

Девушка встала и отошла от стола, словно для того, чтобы еще раз пересчитать коробки на стеллаже.

– Уже исчезаю, мисс Летти! Простите за назойливость!

Бертран Крейн щелкнул каблуками и, повернувшись, словно по команде, почти строевым шагом вышел из кабинета. Вскоре снаружи донеслись его распоряжения. Довольно приятный, хотя и несколько резковатый голос мужчины гулко разносился под высокой крышей просторного пакгауза.

– Летти, ангел мой! По-моему, Бертран Крейн влюблен в тебя, дорогая! И, надеюсь, ты дашь свое согласие такому представительному и приличному джентльмену? – Джон Картер испытующе взглянул на дочь. – Он тебе нравится хотя бы немного, детка?

– Папа! Не надо говорить о том, чего нет! Надеюсь, ты понимаешь, что Климентине нравится Мэтью?! Или ты даже не догадываешься об этом?! Интересно, как мы будем выглядеть с ней в качестве мачехи и падчерицы?! – Летиция насмешливо посмотрела на отца.

– Извини, Летти, я об этом даже не подумал! Значит, мистер Бертран Крейн, похоже, зря тешит себя надеждами?! Тогда ты должна ясно дать ему это понять, детка! – Сэр Картер раскладывал на столе необходимые для осмотра пациентов инструменты. – Я готов к работе, Летти! Пусть пригласят первого арестанта!

– Скорее, арестантку! – Летиция прочла первое имя и склонилась над книгой, удобнее устраиваясь на стуле. Она принялась записывать то, что диктовал отец.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Гарольду предстояло проплыть по Бристольскому заливу на маленькой спасательной шлюпке около пяти миль до Инфракумского побережья, на котором располагались рыбацкие деревушки Линтон и Тонтон.