Согласно кивая головой в ответ на предложение Халида, женщина вновь подошла к бронзововолосому невольнику и остановилась перед ним, соблюдая, однако, дистанцию.

– Вам нечего бояться, – начала она.

– Бояться? – его голос доносился словно из глубины груди. – Это вам надо меня опасаться Ваша языческая шея настолько восхитительна, что мне будет очень приятно раздавить ее своими ручищами.

Голос выдавал в нем человека, получившего неплохое воспитание. Простолюдин не мог изъясняться столь красноречиво. Решив оставить свои догадки пока невысказанными, Сабина медленно вытащила булавки, прикрепляющие вуаль к покрывалу.

– Тебе надо многому научиться, англичанин, – проговорила она, и ее волосы великолепной тяжелой рыжей волной упали на плечи и спину. Такой цвет волос был очень необычен для арабской женщины, его нельзя было достичь никаким количеством хны.

Некоторое время женщина наслаждалась смущением, ясно читаемым в глазах мужчины, но затем лицо снова стало непроницаемым.

Несколько озадаченная его реакцией, Сабина опустилась на колени рядом с невольником.

– Я такая же англичанка, как и ты, – сказала она. – И так же, как и ты, я ступила на эту землю рабыней.

– А как ты называешь себя сейчас? – проскрежетал невольник, окидывая ее костюм арабской женщины ненавидящим взглядом.

Давно решив для себя, что того образа жизни, к которому ее принудили почти двадцать лет назад, нечего стыдиться, Сабина еще выше вздернула подбородок.

– Я жена богатого арабского купца, – произнесла она, гордясь тем, что сумела достичь такого положения. Ее могла ждать горькая участь других женщин – стать наложницей или, хуже того, продажной женщиной.

– Вероотступница, – с негодованием откинул голову назад англичанин. – Шлюха, отторгшая свою религию, как ненужную ветошь и принявшая другую, неправедную, которая в этой стране ее больше устраивала.