Если она узнает…

— Снимите маску!

Луноголовый не двигался.

Следующий звук донесся от входной двери. Грохнула ручка, дверь открылась. Девушка глянула туда — и облегченно всхлипнула.

— Папа!

Вошедший в комнату Гил МакЮэн узнал дочь. Увидел он и черную фигуру в дверном проеме, с дурацким блестящим колпаком на маковке.

— Чёрт! — крикнул он.

И, не обращая более внимания на дочь, прыгнул к преступнику.

Тот, наконец, пришел в движение и моментально захлопнул за собой дверь, тут же щелкнув в замке ключом. Он даже успел отскочить в сторону прежде, чем сквозь дверь пролетела первая пуля. Перемахнув через подоконник, он заскользил привычным путем по ржавой пожарной лестнице.

Гил МакЮэн не стал стрелять второй раз. Он резко развернулся, бросился на лестницу и понесся вниз, перепрыгивая через ступеньки. Выскочив на улицу, лейтенант завернул в проход между домами, уставился в открытое окно. На пожарной лестнице никого не было. Вокруг тоже. МакЮэн побежал за дом — но тут же остановился. Там искать бесполезно. Возвращаясь, полицейский заметил несколько больших деревянных ящиков для угля, в каждом могло легко спрятаться несколько человек. Он поднял пистолет и направился к ним. Пригляделся внимательнее и разочарованно выругался. На каждом контейнере красовались ржавые петли и висел мощный замок, ржавый и бесполезный, ящики не открывали уже много лет. Лейтенант с досадой отвернулся.

Вместе с дочерью МакЮэн уселся в машину. Ночную тишину разорвал рык двигателя, машина рванулась с места и умчалась прочь. Долгое время после этого вокруг стояла тишина, все замерло.

Наконец, с легким скрипом поднялся край крышки одного из угольных контейнеров. Не передний край, снабженный замком, а задний, без петель. Как чертик из табакерки, оттуда выскочил человек, весь в черном, если не считать сияющей головы…