— Бедная глупышка Ма, — леди Кэтрин произнесла эти слова с живым американским акцентом, — ты же знаешь, что я ужасно не люблю корсет — так же, как и ты. — Она наклонила голову и доверительно улыбнулась Леде. — Я не могу выносить эту пытку.

Без корсета? Божественная фигура леди Кэтрин могла остаться элегантной даже в мешке для муки, но как же без корсета? Леди почувствовала, что мисс Миртл перевернулась бы в своей могиле.

— У нас есть очень милый свисс розово-пастельного тона, — сказала она. — Это подошло бы для утреннего дамского платья. Очень удобный и светлый, нарядный.

Женщина помоложе взглянула из-под ресниц, и Леда сразу же тонко ощутила возникший интерес. Она улыбнулась и показала рукой на прилавки.

— Леди Тэсс? — нежный низкий голос Гавайской принцессы прервал их. — Возникает, похоже, осложнение с императорской группой.

Все надежды на то, что японские леди смогут общаться с королевой Сэндвических островов, рухнули окончательно. Мадам Элиза выглядела смущенной, стоя среди этой объединенной группы, где некоторые из японок жестами рисовали в воздухе какие-то знаки, которые приводили в недоумение то королеву, то ее сестру.

— У нас нет переводчика, — объяснила Леда леди Эшланд, — а они желают что-то объяснить, хотя никто из нас решительно ничего не понимает.

— Сэмьюэл! — произнесли одновременно леди Эшланд и ее дочь.

— Он еще не ушел? — воскликнула леди Кэтрин, подбегая к окну. Она открыла его и высунулась на улицу. — Сэмьюэл! Мано Кане, подождите! Идите сюда! — Голос ее сел от возбуждения. — Вы нужны нам, Мано, вы снова должны нас выручать!

Леди Эшланд стояла, не сделав никакого движения, чтобы остановить эту дикую выходку дочери. Леди Кэтрин отвернулась от окна.

— Мы его вернули!

— Мистер Джерард может переводить, — сказала леди Эшланд.