На корабле ребенок все время боялся выйти из каюты. В течение всего путешествия оставался в своем уютном убежище, куда слуга приносил ему еду. Он скрывался там вплоть до сегодняшнего утра, когда к нему пришли и сказали, чтобы он надел свою лучшую одежду, так как корабль обогнул Дайамонд Хед и направляется в гавань Гонолулу.

Воздух здесь был хороший, со странным свежим запахом, чистым, как небо и деревья. Удивительные деревья, которых мальчик никогда раньше не видел, со странными плюмажами на вершинах, которые сверкали и раскачивались на высоких, оголенных стволах. За всю свою жизнь он никогда еще не дышал таким чистым воздухом, никогда еще не обжигало его плечи такое яркое и горячее солнце.

Он стоял здесь один, наслаждаясь и волнуясь одновременно, боясь, что о нем забудут.

— Сэмми!?

Прозвучал нежный голос, подобно ветерку, который ласкал его волосы, застилая их золотыми прядями глаза. Он огляделся, быстрым движением поправил волосы.

Совсем близко стояла девушка, держа смятый венок ярких цветов в руках. Он поглядел ей в лицо. Был слышен невообразимый шум и крик местных ребятишек. Кто-то подтолкнул его сзади на полшага вперед. Она опустилась на колени в своих широких юбках и протянула руки.

— Ты помнишь меня, Сэмми?

Мальчик растерянно смотрел на нее. Помнить ее? Он всегда ее помнил — все эти одинокие дни и ненавистные ночи; во всех тех темных комнатах, где его держали с завязанными руками, и он был полностью в чужой власти, все дни, недели и годы своего молчаливого страдания.

Единственный светлый лик в его жизни. Один-единственный добрый голос. Единственная рука, поднявшаяся в его защиту.

— Да, мэм, — прошептал он, — я помню.

— Тэсс, — сказала она, как будто он не был в этом уверен. — Леди Эшланд.