Когда Уильям достиг совершеннолетия, его отправили в Англию изучать право, а возвратившись, он вступил во владение своим крошечным островным королевством. Он был англичанином, о чем часто напоминал его отец. И тем самым выиграл в жизни счастливый лотерейный билет. Подобно отцу, настоящему колонисту, Уильям воспринимал ирландцев как послушную рабочую скотину, а Ирландию — как подходящее хранилище для своих денег.

Теперь, стоя у темного окна и глядя как мартовский ветер гнет деревья вдоль дороги, он ждал известия о своей любимой и будущем наследнике.

Раздался нетерпеливый стук в дверь, и вошел Томас, слуга, держа в руках яркую свечу.

— Какие новости? — быстро спросил Кормак, чувствуя, что все уже кончилось.

— Все в порядке, милорд.

Но Кормак чувствовал нерешительность в его голосе. Уильям в раздражении сжал руку, от чего пламя свечи покачнулось.

— Ну, говори быстрее! Что с девушкой?

Томас приехал из Англии с отцом Кормака и хорошо знал Уильяма, знал точно, как использовать молчание как признак осуждения. Он медленно, с холодным достоинством повернулся, чтобы поставить свечу на стол. Когда он снова взглянул на Кормака, лицо хозяина излучало нежность.

— Мария чувствует себя хорошо, милорд, у Вас родилась девочка.

Кормак заметил; что слуга произнес христианское имя женщины, это было признаком неуважения, но сейчас его внимание сосредоточилось на более важном.

Заметив удивление на лице хозяина, старый слуга смягчился. Он вспомнил, каким порывистым ребенком был Уильям — веселым, резвым, непосредственным.

— Сожалею, милорд, но, возможно, в следующем году леди Элизабет сможет подарить Вам сына.

Удивление на лице Уильяма Кормака тут же сменилось неприязнью. Он пожал плечами в ответ на утешение Томаса.

— О чем ты, Томас! По мне лучше одна ничего не стоящая девочка из утробы Мэри, чем целый рой мальчиков из толстого, бесплодного живота Элизабет Суини. Ты сказал, что с Мэри все в порядке, хочет ли она видеть меня? — И, не дожидаясь ответа, он схватил со стула свои часы, — я сейчас же отправлюсь к ней.