Чаллис кивал с сильно не понравившимся Флинксу видом.

– Естественно, я понимаю, что все таланты – художественные, спортивные, любого рода – требуется тренировать, дисциплинировать и развивать до своей полноты. Я намерен помочь вам овладеть вашими. В смысле примера… – Чаллис взял что-то, похожее на древние карманные часы, и нажал на крошечную кнопку. Из легких Флинкса мгновенно исчезло дыхание, и он выгнулся вперед дугой. Его руки сжались в кулаки, когда он содрогался, и он почувствовал себя так, словно кто-то подпилил кости в его запястьях; боль так же внезапно прошла, и он стал способен обмякнуть и повалиться назад, охая и дрожа. Когда он обнаружил, что снова может открыть глаза, то увидел, что Чаллис пристально смотрел в них, выжидательно и заинтересованно. Его взгляд ничем не отличался от взгляда химика, наблюдающего лабораторное животное, только что получившее инъекцию возможно смертельного вещества.

– В этом… не было необходимости, – сумел прошептать Флинкс.

– Возможно, и нет, – бездушно согласился Чаллис, – но это было инструктивным. Я видел, как бегали ваши глаза, пока вы говорили. В самом деле, вы, знаете ли, не сможете выбраться отсюда. Даже если бы вы сумели каким-то образом добраться до центральной шахты лифта мимо Нолли и Нангера, там ждут и другие. – Коммерсант помолчал, а затем внезапно спросил: – Итак, неужели то, что я желаю, настолько отвратительно для вас? Вы будете хорошо вознаграждены. Я предлагаю вам обеспеченное существование в моей фирме. В обмен вы можете отдыхать как вам угодно. Вас будут вызывать только для помощи в управлении камнем.

– Меня беспокоит этичность этого дела, а не жалование, – стоял на своем Флинкс.

– Ах, этичность. – Чаллиса позабавили слова Флинкса, и он не пытался этого скрыть. – Это вы наверняка сможете преодолеть. Альтернатива будет намного менее субъективной. – Он праздно побарабанил двумя пальцами по поверхности псевдочасов.