Поднявшись, он обошел стол-сейф и поиграл с кнопками на другой стороне. В скором времени он преуспел с освещением всей комнаты. Там, где ломился и спотыкался Нангер, дорогая мебель была сломана и перекручена. Его тело, уже начавшее коченеть от вызванной ядом смерти, лежало, скрючившись, на одном из погнутых кресел. Неподвижная фигура его спутника валялась у двери. Из сплющенной руки сочилась кровь.

– Я все гадал, – уведомил Симма Флинкс, – когда же ты попадешь сюда.

– Это было трудно, – стал оправдываться бармен, голосом, гулко раздававшимся из бездонной бочки его груди. – Твой приятель проявлял нетерпение, исчезал и снова появлялся, когда я отставал. Как он узнал, где тебя можно найти?

Флинкс любовно поглядел на сонную теперь чешуйчатую голову.

– Он учуял мой страх. Видит Живая Вода, я звал его достаточно громко. – Он протянул вперед скованные запястья. – Ты мог бы что-нибудь сотворить с ними? Я должен найти Чаллиса.

Симм взглянул на наручники с выражением легкого удивления на лице: – Вот уж никогда не думал, что месть в твоем характере, Флинкс.

Протянув массивные большой и указательный пальцы, Симм осторожно защемил одну из узких соединительных лент. Мгновенное давление заставило металл лопнуть с резким хлопком. Повторение процедуры освободило другую руку Флинкса.

Осматривая свое правое запястье, когда он растирал его левой рукой, Флинкс не смог заметить никаких следов, ничего, указывающего на интенсивную боль, причиненную этим устройством.

Он обдумывал, как ответить на замечание своего друга. Как он мог надеяться объяснить этой добродушной громадине важность замечания Чаллиса?

– Я думаю, что Чаллис может что-то знать о моих настоящих родителях. Я не могу просто-напросто забыть об этом.