Когда они вышли через открытую дверь гаража, никто их не остановил и не помешал уходу, хотя скрытые камеры заметили его. Но те, кто наблюдал через эти камеры, радовались, увидев что эта пара уходит.

– Ты уверен, что они уже не здесь? – гадал вслух Симм. – Кто-нибудь мог взять машину, чтобы отвлечь внимание.

Флинкс ответил с того рода сверхъестественной уверенностью, на понимание которой Симм и не претендовал, но которую научился принимать:

– Нет, поблизости их больше нет.

Пара вышла за пределы последней стены, окружавшей центральный район. Не было никаких формальностей, никаких рукопожатий: этим двум не требовалось ничего подобного.

– Если ты что-нибудь узнаешь, свяжись со мной в лавке Мамаши Мастифф, – проинструктировал великана Флинкс. – Что бы там ни случилось, я дам тебе знать о своих планах.

Возвращаясь по концентрическим кругам рынка, он плотно закутался в плащ. Падали последние капли утреннего дождя. Из-за низких тяжелых от воды туч показались первые солнечные лучи.

Вокруг него не прекращалась деятельность. На этом коммерческом перекрестке Содружества бизнесом занимались круглые сутки.

Флинкс знал великое множество встреченных им обитателей этого мира. Некоторые были богатыми и великими, а некоторые – бедными и ничтожными. Некоторые были нелюди: одни – больше, другие – меньше, хотя все притязали на членство в одной и той же расе.

Проходя мимо прилавка торговца сладостями Кики, он решительно смотрел только вперед. Было еще слишком рано, а его желудок был слишком пуст для конфет. Кроме того, его внутренности все еще слегка пошаливали от постэффектов "безвредного" камешка Чаллиса. Поэтому он купил у Председателя Нильса небольшой ломоть отрубного хлеба, покрытого ореховым маслом.

Нильс был бродячим торговцем пищей лет сорока с небольшим и с авторитарной манерой поведения.