Он пнул гравий и грязь под ногами, все еще влажные от регулярного утреннего дождя.

– Нет, это не для меня и не для Нангера тоже.

– Точно, – степенно согласился одноглазый тип. Он чихнул и кивнул в направлении уже удалившегося юноши. – С чего вы вообще помешались на этом пареньке? Он не силен, не богат и не особенно красив.

– Меня интересует его голова, а не тело, – вздохнул Чаллис, – хотя речь идет о моих удовольствиях. – Пыхтя, словно проткнутая подушка, он повел их сквозь суетящуюся, кричащую толпу. Люди, транксы и представители дюжины других коммерческих рас легко, словно смазанные, скользили вокруг и мимо них, сплошь занятые важными делами.

– Дело в моем янусском камне. Он вызывает у меня скуку.

Лицо низенького выразило отвращение.

– Как может заскучать кто-либо, достаточно богатый, чтобы иметь янусский камень?

– О-о… Но я заскучал, дорогой Нолли, заскучал.

Нангер полуосклабился:

– Что за беда, Чаллис? Вас подводит воображение? – Он рассмеялся коротким зычным лающим смехом.

Чаллис усмехнулся ему в ответ:

– Едва ли, Нангер, но мой мозг, кажется, не годится для того, чтобы производить тот четкий, детальный раствор, на какой способен кристалл. Для этого мне нужна помощь. Вот потому-то в эти последние месяцы я и трудился, подыскивая подходящего ментоадепта, пытаясь найти вспомогательный мозг, требующийся для управления кристаллом. Я заплатил уйму денег за нужную информацию, – закончил он, кивая знакомому высокому осирийцу. Птицевидный щелкнул в ответ клювом и сделал жест своей грациозной страусиной шеей, его выделяющаяся из общей массы фигура, покачиваясь, уверенно пробиралась через толпу.

Нангер остановился купить кусок пирога; Чаллис продолжил свое объяснение, когда они пошли дальше.

– Так вы понимаете, зачем мне нужен этот паренек?

Теперь Нолли говорил с явным раздражением:

– А почему бы просто не нанять его? Посмотреть, не станет ли он участвовать добровольно?