Его похититель был очень богатым человеком.
Наблюдения прервал полный обиды из-за невнимания голос девочки:
– Ты хочешь посмотреть ее или нет?
Флинкс пожелал, чтобы подрагивание в правом предплечье поутихло.
– Разумеется, – рассеянно кивнул он.
Улыбка вернулась, когда девочка сунула руку в карман комбинезона. Она подошла поближе, гордо разжала кулачок, показывая что-то, лежащее на ладони. Флинкс увидел, что это миниатюрное пианино, сделанное целиком из филигранного золота и настоящего жемчуга.
– Оно действительно играет, – взволнованно сообщила она ему.
Она дотронулась до крошечных клавиш, и Флинкс прислушался к почти невоспринимаемым нотам.
– Это для моей куклы.
– Оно очень красивое, – похвалил Флинкс, вспоминая времена, когда такая игрушка стоила бы ему кредитов больше, чем он мечтал когда-нибудь иметь. – А где сейчас твой папочка?
– Здесь.
Флинкс повернулся к источнику этого простого и все же каким-то образом угрожающего слова.
– Да, я уже знаю, что вас зовут Флинкс, – сказал вошедший, махнув унизанной кольцами рукой. – Я знаю о вас уже многое.
Из шаровидной тени появились два человека. У одного была вмятина в черепе, наполовину оплавленная каким-то сильнейшим жаром и лишь приблизительно реконструированная инженерами от медицины. Его спутник-коротышка проявлял теперь больше самообладания, чем когда держал для Флинкса шприц в туалете у Симма.
Коммерсант снова обратился к нему:
– Меня зовут Конда Чаллис. Наверное, вы слышали обо мне?