Она заглянула в верхнюю, очень пухлую, которая оказалась не завязанной. Увидев заклеенные зеленые пачки, широко улыбнулась:

– Подготовим. Почему бы и нет?

– Здесь за пятерых будет.

– А зачем они вам? – вздохнула Вера Анатольевна и как-то неуверенно закрыла папку.

– Вы же сами рассказывали про мужиков. Русские бабы крепкие.

– А я уже грешным делом подумала, что... это... на разделку, – она сделала вид, что сейчас вот-вот расплачется.

Однако не жалость, а жадность прочитывалась у нее в глазах.

Артур понял, что Вера Анатольевна ориентируется в ценах на человеческие органы и боится продешевить.

– Вообще-то я не спрашиваю, зачем вам деньги, – резким тоном произнес Артур.

– Да как-то девочек жалко. Они мне все-таки как родные, мамой меня называют, – лебезила Вера Анатольевна.

– Не беспокойтесь. Отработают свое, с процентами разумеется. Заживут неплохо.

– У нас «красная зона», у нас отбывают наказание девушки образованные, по большей части юристы, погоны носили... А значит, привычные работать с противоположным полом.

– Поверьте мне, образованность женщины иногда очень усложняет дело, – неприятно ухмыльнулся Артур.

– Ладно... А они нигде не всплывут? – деловито спросила начальница ИТУ.

– Если всплывут, то не здесь.

– Тогда, как говорится, лады, – перестала ломаться Вера Анатольевна и состроила умилительную гримасу.

Три дня спустя микроавтобус южнокорейского производства катил по пустынной проселочной дороге. За окнами далеко на горизонте виднелись пологие сопки, покрытые девственным снегом. В отдельном салоне на маленьких сиденьях, приспособленных для низкорослых азиатов, поджав ноги, сидело пять недавних зечек, уже переодетых в гражданку. «Матрона» и брюнетка из разных углов автомобиля злобно переглядывались.

Над сопками поднималось холодное утреннее солнце.