Пенсильвания, апрель 1777

Они пришли ночью.

Аннетта Кэри проснулась от конского топота, пьяных выкриков и вспышек факелов. Выбежав в коридор, она увидела, как из своей комнаты в одной ночной рубашке выходит отец.

Внизу, у лестницы, стояла Бетси. Ее пышные формы облекал красный ночной халат, рыжие волосы растрепались.

— Господь всемогущий, — жалобно взывала она.

Отец сошел вниз, чтобы ее успокоить. Бетси была горничной его покойной жены и являлась таким же членом семьи, как Аннетта. Бетси вопила на весь дом, даже слуга Франклин, не заправив как следует рубашку в брюки и на ходу натягивая сюртук, тоже поспешил в холл.

В дверь постучали тяжелыми кулаками. Аннетта сошла вниз за отцом, тихо ступая в домашних шлепанцах. Сердце у нее оглушительно билось. Стук громко отдавался в ушах, казалось, будто она снова слышит барабанную дробь: тогда, примерно две недели назад, мятежники прошли маршем по улицам Филадельфии.

Снаружи раздавались мужские голоса:

— Предатель!

— Надо дом поджечь, выкурить его оттуда.

— Выходи, если не хочешь зажариться живьем!

Отец подошел к двери, но Аннетта схватила его за рукав.

— Папа, ну пожалуйста, не выходи.

Тот печально взглянул на дочь.

— Не можем же мы все время сидеть взаперти. Я хочу поговорить с ними. Они же меня знают.

— Но ты не сможешь урезонить толпу, — сказала она тихо. В голосе звучал страх, и она ненавидела себя за это.

— Дитя мое, они сожгут дом, если я не выйду, — ответил он ласково, — единственный шанс избежать этого — попробовать уговорить их.

Возражать было бесполезно. Может быть, отец прав? Несколько дней назад толпа уже подожгла дом сторонника короля. Роялиста заподозрили в том, что он продает продовольствие генералу Хоу. Все обитатели дома погибли.