– О Боже мой!
Задняя стена состояла из одного большого окна. В углу комнаты громоздился внушительный черный рояль из орехового дерева. С длинной скамеечки исполнитель мог видеть сидящих в комнате гостей и большой двор, окруженный секвойями. За искрящимся чистым стеклом просматривались белые качели, установленные на крыльце и защищенные от солнца, а подальше, на уже поблекшей траве, стояла переносная мебель, обтянутая бледно-голубой материей.
– Присаживайтесь, миссис Маккарти, – пригласила Гейл Бредфорд, и Гресси осторожно села на диван, исподволь погладив рукой блестящую ткань.
Си Си заметил тоскливое выражение на лице своей мамочки, и у него заныло сердце. Однажды она получит такой же замечательный дом, с изящными вещами и даже с телевизором, а может, и лучше. Он должен об этом позаботиться.
Учительница исчезла в кухне. Вскоре она возвратилась с небольшим серебряным подносом; на нем возвышались три заиндевевших стакана с охлажденным чаем. Гейл поставила поднос на столик для коктейлей. Гресси медленно потягивала чай. Си Си выпил свой за два больших глотка. Хозяйка дома вообще не прикоснулась к стакану.
Потом Гейл подошла к роялю и села на скамеечку. Задумчиво прищурив глаза за стеклами очков, она взяла аккорд и попросила юношу повторить его на гитаре. Снова воспроизвела аккорд, и вновь Си Си повторил его.
Через два часа Гресси Маккарти заерзала по дивану, то и дело бросая взгляд на куполообразные стеклянные часы, стоявшие на каминной полке. У нее заболела голова, она устала и хотела поскорее очутиться дома. Ее надежда на приятный урок не оправдалась – серьезная учительница музыки не позволила Си Си спеть ни одной песни.