Гейл поцеловала влажное от пота правое плечо Си Си и мягко вынудила его перевернуться на спину. Тихо засмеявшись, она взяла очки, которые он все еще держал в руке, надела их и сказала:

– Бегом в душ, Си Си, мы должны работать.

– Я не могу двигаться, – едва вымолвил он, но Гейл стояла на своем.

Си Си живо скатился с мягкой кровати и последовал за ней в ванную.

– Нет, дорогой, – сказала Гейл, когда он вернулся в гостиную после душа и поднял с пола джинсы, – не одевайся. Мы будем заниматься обнаженными. Ты убедишься, насколько это улучшит твою игру и пение.

– Вы, наверное, шутите, – запротестовал Си Си.

– Я не шучу. Поверь мне, дорогой. – И, не стесняясь своей наготы, Гейл села за рояль.

Впоследствии они всегда занимались музыкой только обнаженными.

– Да, это так, Си Си, – ободрила его Гейл, когда он стоял голый, с полузакрытыми глазами в залитой солнцем комнате и пел удивительно свежо и вызывающе. – Твой голос приобрел чувственность. Ты раним и отзывчив, и это пронизывает твое исполнение.

Си Си ухмыльнулся:

– Да, это так, ведь когда мы разделись, мне захотелось заняться любовью.

– Я знаю, дорогой, и это заставляет тебя петь лучше. Так будет всегда. Каждый раз, когда ты будешь выступать, тебе захочется обнажиться так же, как сейчас. – Гейл улыбнулась и поднялась из-за рояля. – А поскольку ты испытываешь любовное влечение, то заставишь слушателей почувствовать то же самое. Ты будешь иметь потрясающий успех – все женщины в зале захотят, чтобы ты занялся с ними любовью.

Си Си никогда не подвергал сомнению ее слова.

– А их дружки и мужья не придут от этого в бешенство?

– Нет. Они извлекут из этого свою выгоду и будут только благодарить тебя. – Гейл коснулась родинки на его щеке. – Пойдем в спальню. Я научу тебя там так же хорошо играть свою роль, как и на сцене.