Можно ли растопить этот лед?

Сначала Киркленд Трент не уделял Валентине Джонс никакого внимания. Он даже не мог с уверенностью сказать, когда начал замечать молоденькую рыжеволосую девушку. Эта пухленькая, симпатичная мисс Джонс кокетливо улыбалась ему, когда он проходил в приемной мимо ее столика. Он не мог бы точно сказать, в какое утро попал в ловушку этих манящих карих глаз, устремленных на него.

Трент случайно поймал себя на том, что ждет следующего дня, дабы увидеть Валентину Джонс за ее столиком, свежую, улыбающуюся и привлекательную. Но даже придумывая повод, чтобы вызвать молодую девушку в кабинет, он говорил себе, что это еще ничего не значит.

Как-то Киркленд Трент спросил ее о Нейле Аллене и прочих дружках. При этом он готов был поспорить, что его любопытство продиктовано необходимостью позаботиться о ней. По-отечески. Как о дочери, которой у него никогда не было. Естественно, Трент успокоился, услышав в ответ, что они с Нейлом были только друзьями и у нее нет других ухажеров.

Постепенно он становился пленником своего увлечения.

Когда в один прекрасный день Валентина не пришла на работу, Киркленд Трент почувствовал себя не в своей тарелке. Его секретарша сказала, что мисс Джонс заболела. Всякий раз, проходя мимо ее пустого столика, он ощущал приступы острой боли. Наконец длинный рабочий день закончился, и Тренту захотелось проведать Валентину. Он отыскал ее адрес в файле сведений о персонале и велел своему шоферу отвезти его туда. Но когда большой автомобиль притормозил у тротуара перед ветхим зданием, Киркленд Трент вдруг осознал, что ведет себя глупо, и скомандовал шоферу быстро уезжать.

Вернувшись домой, он слонялся по своему просторному особняку и отчаянно ругал себя. Как он мог позволить наивной молодой девушке настолько увлечь его? Трент зашел в кабинет, бросил пару кубиков льда в бокал для коктейлей, налил на два пальца виски «Чивас Ригал» и посмотрел правде в глаза. Чувства, которые он испытывал к Валентине Джонс, не были ни отеческими, ни благотворительными. Пышная рыжеволосая девушка живо олицетворяла его навязчивую сексуальную фантазию.