– Дорогуша, если вам нужны новые хлопковые брючки, то магазин фирмы «Си» расположен всего лишь…

– Дорогуша, – оборвала ее Валентина, – я пришла купить самый дорогой бюстгальтер и трусики, которые есть в вашем магазине, и могу заплатить за это больше, чем ты зарабатываешь за месяц. Так что давай открывай!

Испуганно захлопав глазами, служащая толкнула дверь, отскочила, нервно закашлялась и промолвила:

– Пожалуйста, следуйте за мной.

С тех пор прошло две недели и четыре дня. Секретарша Трента зашла в приемную и сообщила Валентине, что босс вызывает ее к себе. Девушка улыбнулась.

– Мне еще надо закончить одно маленькое дело, Бетти, – спокойно промолвила она. – Пожалуйста, скажи мистеру Тренту, что я буду у него через пятнадцать минут.

Валентина открыла нижний ящик стола, достала сумочку и белый пакет с сияющими золотом буквами «Нейман Маркус». Взяв вещи, она не спеша направилась в женскую комнату, закрыла за собой дверь, разделась и достала из сумочки мочалку, хранившуюся там уже больше двух недель. Намочила мочалку в горячей воде и стала мыться. Тихо напевая, она придирчиво рассматривала свое отражение в зеркале над раковиной. Посвежевшая от водной процедуры, Валентина открыла пакет от Неймана Маркуса и достала тончайший кружевной бюстгальтер небесно-голубого цвета, втиснула в него свои полные груди, потом надела голубые кружевные трусики. Выбросила старое нижнее белье в корзину для мусора, быстро оделась и направилась в кабинет босса.

– Вы хотели видеть меня, мистер Трент?

– Закройте дверь, мисс Джонс. – Холодный тон Киркленда Трента не оставлял никаких шансов.

Валентина почувствовала безнадежность своей затеи. Она, наверное, сошла с ума, возомнив, что сможет расшевелить этого человека. Как глупо было с ее стороны поверить, будто эти деньги не что иное, как предоплата за право обладания ею.

Чувствуя ужасное расстройство, но и какое-то непонятное влечение, она слегка поклонилась и осторожно подошла к нему. Властное лицо Трента выражало явное недовольство, и она поняла, что ее ближайшее будущее находится в его холеных руках. Осознание этого факта и пугало, и возбуждало одновременно.