Валентина легко забралась на огромный стол красного дерева. Со свойственной молодости проворностью вскочила на ноги и стояла, улыбающаяся, опустив руки на бедра. Загипнотизированный Киркленд Трент с благоговением уставился на нее, едва сохраняя способность дышать.

Она не стала его долго томить и снова подняла юбку до талии. Затем расставила ноги, толчком отодвинув документы и бумаги в сторону, и застыла в такой позе, опьяненная вновь обретенной силой.

– Валентина, – умоляюще пролепетал Трент, – я дам вам еще пятьсот долларов, если вы спуститесь и позволите мне прикоснуться к вам.

Она обольстительно согнула колени и присела прямо перед ним, по-прежнему держа юбку выше талии. Киркленд Трент наклонился поближе, нервно поглаживая усы, его бисерные голубые глаза были прикованы к восхитительной женской плоти. От страстного желания у него закружилась голова. Его вдруг пронзила мимолетная мысль, что за все двадцать лет совместной жизни у него с женой никогда не было такого великолепного и непристойного момента, как этот.

– Валентина, Валентина, – хрипло шептал он, в то время как его нетерпеливая рука тянулась к маленькой тайне, которую Валентина так беззастенчиво выставляла напоказ.

Валентина заметила, как вздыбились его дорогие фланелевые брюки. Она закрыла глаза и лениво подумала, что ласкающие ее пальцы Трента не так уж неприятны ей.

Она вдруг почувствовала неведомое ей прежде странное ощущение, заставившее ее трепетать. Прямо за высоким креслом Трента в незашторенное окно было видно, как медленно опускается корзина с двумя мужчинами в белых комбинезонах. Первой реакцией Валентины было желание закричать. Но прежде чем крик успел вырваться у нее изо рта, это желание пропало. На лицах мойщиков окон появилось вожделение, которое еще больше распалило ее.

Тихо застонав, она импульсивно сжала руками лысую голову босса и повернула ее к своему лицу.