Тереза, единственная из детей, не посещала приходскую школу и никогда не жила в интернате. С ней вместе учились дочери миллионеров, и восхищению семейства Райли не было предела.

— Твоя семья окончательно испортит девочку таким вниманием, — сердито проворчал Шандор после очередного семейного праздника. — Тереза становится капризной. Я должен предупредить тебя, Агнес, что в последнее время с ней что-то происходит. Она как будто чем-то недовольна, но я не могу понять причины этого недовольства. И мне определенно не нравится эта ее «лучшая подруга» Мими Петерсен. Я не хочу, чтобы Тереза общалась с такими девочками. Ведь Мими даже не католичка. Кто знает, какие мысли она может внушить нашей дочке.

— Ты просто сходишь с ума, — резко ответила мужу Агнес. — У каждой девочки в этом возрасте есть лучшая подруга. А Петерсены очень приличная, милая семья. Возможно, они протестанты, но у них хватило ума понять, что в этой школе дают очень хорошее образование. И они по-настоящему любят Терезу, куда больше, чем ее собственный отец.

— Как ты можешь так говорить! Это несправедливо! — возмутился Шандор. — Я души не чаю в моей девочке, но, Агнес, мир жесток, а Тереза не принцесса, что бы ты там ни думала. Не следует чересчур опекать ее. И потом, ты слишком гордишься ею. А гордыня это грех…

— Шандор!

— Гордыня — это слишком высокая оценка собственных достоинств.

— И ты думаешь, что мне это неизвестно? — вспылила Агнес.

Она немедленно выходила из себя, стоило только мужу заговорить как проповеднику, жившему лет сто назад.

— Когда мне потребуется объяснение, что является грехом, я знаю, куда мне пойти, Шандор. Как ты смеешь читать мне проповеди?

— А ты понимаешь, Агнес, что пройдет еще год, и Тереза станет подростком? Я видел, что твои сестры немало помучились со своими детьми в этом возрасте. Почему у нас должно быть иначе? Если бы только…