И вот теперь она заблудилась и стояла на покрытом галькой берегу в чужой стране, а вокруг нее, словно армия древних призраков, клубился непроницаемый туман.

Лили заставила себя прислушаться. Справа от нее шумели волны. Слева — на это указывало эхо — возвышался громадный каменный утес. Странная тоска охватила ее, чувство невероятного, ужасного одиночества, словно она оказалась последним человеком на земле. Обхватив себя руками и пытаясь согреться, Лили пошла, как ей казалось, к подножию скал.

Туман становился все более плотным и напоминал прикосновение влажной шерстяной ткани. Лили замерзла; вокруг был мрачный чужой мир, лишенный формы и цвета. Звук ее шагов по прибрежной гальке таял в густой пелене. Шум ветра походил на человеческий шепот, полный невыразимой отчаянной тоски. Лили дрожала.

Она понимала, что ей вовсе незачем было бродить по заброшенным тропам в незнакомой местности. Она была городской жительницей, выросшей среди бетона, асфальта и такси. Она привыкла к музеям, театрам, небоскребам и китайской закусочной на углу. Но именно поэтому она и приехала в Корнуолл — потому, что он был совсем иным, далеким от ее повседневной жизни.

— Живописное и тихое место, — сказал ей агент туристического бюро, — очень спокойное.

Скользкая водоросль обвилась вокруг ее лодыжки, и Лили испуганно взвизгнула:

— Спокойное, чтоб его черти взяли!

Она отбросила водоросль ногой. Не нужно паниковать. Она умная, находчивая взрослая женщина, и кроме то убеждала себя Лили, это же настоящее приключение.

— Утром я буду смеяться над собой!

Звук ее собственного голоса показался ей столь успокаивающим, что Лили почти удалось себя убедить. Очередная холодная волна, гораздо сильнее, чем предыдущая, ударила о берег. Шипя, как живая, она прокатилась по гальке и потянула Лили за ноги, словно пытаясь взять к себе домой, в море.