Вскоре она стал замечать, что ему трудно писать. Замыслы, которые жгли его, при переносе на бумагу внезапно терпели фиаско, хотя он знал, что они нисколько не хуже, чем его первый сценарий.

Когда же по этим сценариям ставились фильмы, они почему-то с треском проваливались, несмотря на большие затраты на постановку и участие известных актеров. Студии перестали ему звонить.

Габриэль, с нетерпением ожидавшая роль, начала язвить. В чем дело? Она читала его пробные студенческие сценарии и находила, что даже они гораздо лучше, чем то, что он писал сейчас. Что случилось? Что ему мешало?

Этого Харрисон не знал, но подозревал, что, возможно, это вызвано тем пристальным вниманием, которое он чувствовал на себе. Все наблюдали за ним, ожидая, что же будет дальше. А творчество для Харрисона всегда казалось чем-то личным, словно он писал только для себя. И вдруг все это куда-то ушло, исчезло. Он заметил, что потерял вдохновение, угас тот творческий огонь, который давал ему возможность создавать талантливые произведения.

Габриэль пришла в ярость, когда поняла, что сценарий для нее он никогда не напишет. Она снова стала ходить на прослушивания и очень скоро получила роль Серены Тейлор. (Правда, Харрисон подозревал, что тут дело обошлось не без влияния тестя).

А потом пошли любовники. Он ничуть не удивился этому. Габриэль подхватывала любого мужчину, обладавшего более или менее привлекательной внешностью. Ему стало ясно, почему она вышла за него замуж. Он нужен ей только для прикрытия. Если бы ее папочке хоть кто-нибудь сказал, что его девственная принцесса спит со всеми подряд, черта с два он давал бы ей деньги. Но теперь, когда Габриэль замужем, и муж не уходил от нее, несмотря на слухи, у того не было причин принимать меры.

И Харрисон позволял ей весело проводить время с другими. Его ничуть не задевали ее измены. Он смирился с любовниками жены. Габриэль это видела и вела себя как настоящая сука. А почему он должен препятствовать? Ему было удобно оставаться ее мужем.