Марсали глубоко вздохнула. Ей хотелось плакать, но нельзя было показывать своих слез Сесили. Сестра не должна была видеть ее отчаяния.
Так, терзаемая мыслями о новом женихе и воспоминаниями о Патрике, Марсали, гордо подняв голову, вела сестру к церкви. Открыв тяжелую дверь, девушка заглянула внутрь. Никого. Слава богу!
Они вошли в темный храм с высоким куполом и, мягко ступая, приблизились к алтарю. Как здесь стало бедно и убого! Убраны прекрасные статуи, цветные витражи заменены грубыми ставнями. Сделано все, чтобы угодить пуританским вкусам, насаждаемым Кромвелем.
Теперь, когда Кромвель умер, а на троне воцарился Карл II, в церкви снова все изменится. Отец старательно следовал всем политическим и религиозным веяниям.
Девушки прошли на свое постоянное место, традиционно занимаемое семьей вождя. Ласки вскарабкались на скамейку и начали исследовать новое пространство. Марсали опустилась на колени и склонила голову. Сесили встала рядом с ней.
Марсали пыталась обратиться к богу, но постоянно возвращалась мыслями к Патрику. Она хорошо запомнила тот день, когда отдала ему свое сердце. Ей было тогда всего пять лет. Один из охотничьих соколов отца набросился на ее питомца. Патрик прибежал на крик девочки, схватил сокола и освободил зверька из его когтей. Но сокол ухитрился сильно ранить мальчика своим мощным клювом. С тех пор Патрик стал ее героем, ее рыцарем. Ее звездоловом.
Ее нареченный муж.
В восемь лет, когда после официального оглашения их помолвки Патрик отправился на войну, она по-своему понимала, что это значит. Когда он вернулся с войны на континенте, объявленный вне закона, Марсали было уже четырнадцать, а Патрику — двадцать два. Он стал выше ростом и реже улыбался. На лице появился шрам, но глаза смотрели так же тепло, а его прикосновение было таким же нежным, когда он поднес ее руку к своим губам. Он сказал тогда, что она стала еще красивее…