Хирам осторожно выглянул наружу. Стол для гостей накрыли в другой части двора, и с этой стороны дома почти никого не было. На них никто не обращал внимания. Если повезет, их примут за двух гостей, один из которых сопровождает изрядно выпившего парнишку, а другой несет скатку с одеялами.

Они медленно провели лошадей к воротам и, изображая пьяных, с трудом вскарабкались в седла, каждый со своей ношей. Руфус промямлил что-то нечленораздельное часовым, которые сами едва ли были в состоянии ясно понимать окружающее и не сделали никаких попыток остановить их. Друзья выехали из селения, каждую секунду ожидая, что сзади раздастся окрик или поднимется тревога. Они сдерживали желание пришпорить лошадей до тех пор, пока наконец деревушка, расположившаяся у подножия замка, не скрылась за поворотом. Тогда только друзья облегченно переглянулись и поскакали во весь опор. Похищение невесты прошло удачно.

* * *

Патрик услышал топот копыт и поспешил навстречу всадникам. Наконец-то.

Но с ними ли Марсали? Вот что мучило Патрика.

Одна из лошадей, огромное животное, принадлежавшее Хираму, появилась из-за скалы. Сердце Патрика, казалось, перестало биться в тот момент, когда он увидел паренька, болтающегося в седле впереди Хирама.

Сзади скакал Руфус, держа перед собой девушку. Но у этой девушки были рыжие волосы, а у Марсали — темные, как ночь.

Хирам остановился, спешился и бережно снял с лошади неподвижную хрупкую фигурку.

Он опустил свою ношу на землю и поклонился Патрику.

— Это Марсали, милорд, — сказал он с редкой в их общении церемонностью.

— Но что, черт возьми, ты с ней сделал?

Патрик встал рядом с девушкой на колени и снял с нее мужскую шапку. Черные волосы, все еще украшенные цветами, рассыпались по плечам, подчеркивая бледность щек.

Он приподнял Марсали, волнуясь, как никогда в жизни, нащупал пульс и облегченно вздохнул.