– Не знаю, – сказала она. – Для начала я бы взглянула на Эндрю.

– Ну, – с улыбкой тряхнул золотистыми волосами Гуннар, – в таком случае вы – конченый человек.

– Прошу прощения? – недоуменно воззрилась на него Квинби.

– Можно считать, что вы уже согласны у нас работать, – довольным тоном пояснил парень. – Судя по всему, под твердой кожурой вашего благоразумия скрывается мягкая, нежная, как зефир, сердцевина. Стоит вам хоть раз увидеть Эндрю, и вы войдете в ступор.

– Нет во мне никакой… мягкой сердцевины. Разумеется, я люблю детей, иначе не посвятила бы свою жизнь тому, чем занимаюсь, но слабой женщиной меня никто не называл.

– Да что же плохого в мягкости? – спросил мужчина, глядя на Квинби с легким удивлением. – Лично мне нравится в людях это качество. Возьмите, к примеру, меня. Когда дело касается детей, я становлюсь мягок, как рыхлый весенний снег.

– А когда дело касается автоматчиков на крыше?

– Не-а. – Он внезапно выпрямился в полный рост и стал размахивать руками при виде самолета, уже приближающегося к посадочной полосе. – А вот и Марта. Я велел ей не садиться, если она не увидит нас на этом месте.

«Лэр-джет» коснулся бетонного поля легко, как перышко. Видимо, Гуннар не преувеличивал, называя эту Марту первоклассным пилотом, восхищенно подумала Квинби, наблюдая, как самолет подкатывает к ним.

– А как бы она поступила, если бы нас здесь не оказалось?

– Отвезла бы Эндрю обратно в Седихан.

– И бросила бы вас одного? – удивленно расширила глаза Квинби.

– Я же объяснил вам, что мы не можем рисковать жизнью Эндрю. – Он взглянул в сторону башни. – Что-то наши друзья, в кавычках, ведут себя подозрительно тихо. Нужно поскорее отсюда убираться.