Прежде чем мисс Дэм успела ответить, раздался резкий звонок. Эльза поспешно взяла блокнот, карандаш и прошла в кабинет своего хозяина.

Это была приятная комната с темно-синими обоями, в сочетании с которыми красиво выделялись черные полированные панели. Над старинным камином мерно тикали круглые часы. Окна были задернуты темно-синими бархатными шторами. Единственно яркими пятнами в комнате были красные кожаные кресла и красная кожаная обивка каминного экрана.

Человек, сидевший за большим письменным столом, пристально всматривался в письмо, лежавшее перед ним на бюваре. Его тонкие губы двигались по мере усвоения каждой строчки, каждого слова. Прошла минута…

Поль Эмери поднял взгляд от письма с тем выражением на своем мрачном лице, которое всегда вызывало у Эльзы чувство, близкое к бешенству. Не то чтобы он сознательно оскорблял ее — тогда ее неудовольствие было бы простительно. В его лице был лишь легчайший намек на презрительную усмешку в углах рта, в приподнятой верхней губе. И особенно — какое-то холодное, как бы приценивающееся выражение в его голубых глазах. Оно было почти неуловимо, но оскорбительно. Эльза уже раньше заметила на его лице это выражение, которое неизменно появлялось, когда прерывали его мечтания. А дневные мечтания Поля Эмери были не из приятных. Только одно мгновение кривая улыбка искажала его тонкое смуглое лицо. Затем оно снова стало неподвижно, как маска судьбы.

— Да?

В голосе его слышалось нечто металлическое. Одним лишь словом он сразу переступил границу, отделяющую мечтания от действительности. Его глаза подозрительно всматривались в нее. Она подумала, что нашлись бы люди, которые сочли его красивым, и сама она была все-таки женщиной, чтобы отдать ему должное в этом отношении. Горячее солнце Индии придало его смуглому, точно выдубленному лицу постоянный коричневый загар. Оно передало ему также что-то от животных джунглей, на которых он охотился: каждый раз, когда она видела, как он бесшумно, почти крадучись проходил через контору, ей приходила на ум кошка, а она ненавидела кошек…