Утром, когда Фрида торопливо собиралась, она думала о Палм-Спрингсе, расположенном у подножия гор, этом оазисе с пальмами и солнцем. Она побросала туалетные принадлежности, кое-что из косметики, запасную блузку и смену белья в небольшой чемоданчик, поймала такси и отправилась в Беверли-Хиллс. Но сейчас, задумчиво вглядываясь в очертания горы, которая, казалось, росла на глазах, она представляла себе сугробы, мороз и сосульки.

Фриде не терпелось увидеть курорт, о котором болтали без умолку. «Стар» был окутан тайной, подобно огромному рождественскому подарку, упакованному в золотую фольгу и серебристые ленты. Об этом месте нельзя было прочесть в журналах или газетах, редко появлявшаяся его реклама ничего не разъясняла, а агенты по туризму не предоставляли проспектов. О нем можно было узнать по разговорам киношной колонии или от тех, кто побывал в «Стар», пользуясь привилегиями, которых у других не было. Фрида вспомнила, что один из ее клиентов рассказывал ей о «Стар», о возможности расслабиться, которая там предоставляется, – некий сорт ненавязчивых услуг как для мужчин, так и для женщин. В частности, эти услуги представляли собой партнера или партнершу для обеда, для танцев, но услуги могли быть по вашему желанию предоставлены и для спальни. Это напомнило Фриде о ее последней поездке в Нью-Йорк, когда она в одиночестве сидела в баре гостиницы, а смазливый молодой человек в униформе коридорного спокойно обратился к ней. «Вы посещаете Манхэттен одна? – спросил он вежливо. – Вы здесь гостья, в гостинице? Вот что я вам скажу: если что-нибудь понадобится, днем или ночью, позвоните администратору и попросите Рамона. Я достану вам. – Он наклонился ниже и, заговорщицки подмигнув, добавил: – Что пожелаете».