Ничего не видя перед собой, поддавшись внезапному порыву, она вышла вслед за шорником из мастерской на улицу, на холодный, пронзительный ветер как раз в тот момент, когда отъехала карета лорда. Гизела не могла не заметить и пару великолепных гнедых лошадей, запряженных в карету, и кучера в многоярусной пелерине, и дерзкого лакея рядом с ним на козлах, как и герб, украшавший полированную дверцу. Она бросила еще один взгляд на смуглое, высокомерное лицо с тонким точеным носом, плотно сжатыми губами и непреклонным подбородком. Но тут карета уехала, уносимая прочь лошадьми, под звон серебряной упряжи и грохот колес.

Фред Тайлер не видел, как Гизела проскользнула за его спиной и свернула в переулок. Он смотрел вслед карете почти с восторгом на лице. Гизела, которой приходилось бороться с мартовским ветром, вовсе не хотела привлекать к себе его внимание. Она так и не выполнила одно поручение, но теперь ей было все равно. Хотя в какой-то степени это обстоятельство еще больше настроило ее против незнакомца в карете и подчеркнуло ее собственную незавидную долю.

А ее домой карета не везла. В город она приехала в стареньком ландо, которое у них в семье использовали для поездок за покупками и редко для других случаев. Мачеха тотчас отослала коляску на другой конец города с каким-то поручением, а Гизела сказала, что лучше пойдет домой пешком, как только справится со всеми делами, чем будет ждать возвращения ландо.

Дом сквайра, Грейндж, находился всего в двух милях от города, так что для Гизелы было привычным добираться туда своим ходом. Ландо редко попадало в распоряжение Гизелы. Для лошадей всегда находилось лучшее применение, нежели возить ее. Да и охотиться ей бы не позволили, если бы это не устраивало отца — он мог использовать дочь в качестве второго или третьего грума, к тому же она помогала тренировать лошадей.