А какой еще она могла быть? Леди Харриет пилила ее день-деньской. И пусть она сколько угодно утверждает, что не питает к ней ненависти, но Гизела-то знает, что так оно и есть. Да и отец давно уже отказался от всяких намерений хоть как-то защитить ее. Теперь он даже не пытался спорить со своей второй женой. Вместо этого, когда не охотился, он пил, достигая того блаженного состояния, при котором можно придать полному забвению ворчливые голоса, женские ссоры, бедность — все то, что причиняет тревогу и беспокойство.

— Папа, зачем ты так много пьешь? — спросила как-то Гизела, когда однажды, по счастливой случайности, они оказались одни в доме и у отца было хорошее настроение.

— А что еще остается в жизни мужчине, который состарился? И слава господу, у твоего деда хватило здравого смысла заложить отличный винный погреб, — ответил он.

— Но тебе вредно, папа.

— Мне полезно найти общий язык и с Богом и с людьми, — ответил он. — А после двух бутылок этого портвейна, уверяю тебя, Гизела, я с самим дьяволом помирюсь.

Что касается леди Харриет, то она не так легко удовлетворилась подобным объяснением. Иногда от их ссор дрожали и раскачивались светильники над головой. В такие, вечера Гизела предпочитала пораньше пробраться к себе в спальню, чтобы не слушать их резкие голоса, выкрикивающие оскорбления друг другу.

— Ты — жалкий пьяница, — визжала как-то леди Харриет Мазгрейв, когда отец обвинил ее в неверности. — Думаешь, мне приятно сидеть здесь и смотреть, как ты надираешься? Я молода и хочу радоваться жизни, хочу веселиться. Не для того я вышла замуж, чтоб быть сиделкой старика.

Гизела не разобрала, что ответил отец, но на следующий вечер, вернувшись с охоты, он напился до бесчувствия в курительной комнате, пока Харриет флиртовала в гостиной со своим очередным молодым кавалером.

С каждым годом Харриет все труднее и труднее удавалось завладеть чьим-либо вниманием. Да она никогда и не была привлекательной: грубые, резкие черты лица, желтоватый цвет кожи и фигура, которую одна сварливая старая сплетница описала, как «фонарный столб с талией».