Последнее достоинство служило отдельной темой для разговора, стоило только намекнуть, что в его жилах течет — хоть и разбавленная кровью простых смертных — кровь не только испанских и английских дворян, но и королевских особ. Сеньор Гарсиа любил повествовать о своем происхождении, и несколько месяцев назад Ли помогала ему привести в порядок бумаги с генеалогическими изысканиями. Ральф по праву мог гордиться своим происхождением и щедрыми дарами матушки природы.

А еще в число его несомненных достоинств ты забыла включить самое главное. Он холост… — ехидно подсказал внутренний голос, и Ли невольно передернула плечами. Ей-то что за дело до этого обстоятельства! Ей надо держаться от Ральфа подальше, потому что…

В этот момент Ральф повернулся и посмотрел прямо на ее окно, и Ли от неожиданности отпрянула, хотя прекрасно знала, что увидеть он ее не мог. Она, как во сне, наблюдала, как Ральф заглушил мотор джипа и двинулся к дому. Сирена тревоги в ее голове взвыла как сумасшедшая, заставив Ли метнуться к своему столу. В суматохе она уронила стул, который загрохотал так, словно в комнате произошел камнепад. Ее сердце едва не выскочило из груди, но, к счастью, ей удалось справиться с ситуацией до того, как на пороге появился Ральф. Ли склонилась над бумагами, делая вид, что погружена в расчеты. Низко склоненная голова скрывала румянец, выступивший на щеках, и предательски пульсирующую жилку. Дверь скрипнула, и Ли поняла, что Ральф вошел.

— Как продвигается работа, Ли Браун?

Она подняла голову, молясь о том, чтобы он ничего не заметил, но, как назло, щекам стало еще горячее.

— Все хорошо, сеньор Сантес, — дрогнувшим голосом заверила Ли. Ее пальцы с такой силой сдавили карандаш, что бедняга мог переломиться в любой момент.