Низкий лоб и глубоко посаженные глаза Сабана вызвали в душе Ли волну липкого страха. Почему-то ей показалось, что этот молчаливый гигант специально приставлен к Эфрону, чтобы выбивать из несчастных бухгалтеров всю необходимую информацию. Любую необходимую йнфор-мациюЬ Тем не менее она сохранила внешнюю бесстрастность и безропотно предоставила все требуемые бумаги. Видя, что некоторые журналы перемешались, ее сердце отчего-то заныло. Но Ли сдержала себя.

Сейчас же в ее душе вновь запылал костер возмущения от такой бесцеремонности. Это было оскорбление: в действиях аудиторов она отчетливо распознала намек на свою недобросовестность. Эфрон забирал бумаги с таким выражением лица, которое не оставляло сомнений, что в Ли он видит не просто нерадивого работника, но финансового махинатора, если не закоренелую преступницу. Ли вышла вслед за аудиторами и заперла дверь кабинета, потому что к этому времени ее рабочий день был окончен.

— Ключ.

— Что? — Она даже не сразу поняла, что Эфрон требует ключ от кабинета. — Такой же ключ есть у Фернанды Пилар, экономки… — попыталась она объяснить, но протянутая рука не оставляла никаких сомнений в услышанных словах.

Горло сдавил спазм, но Ли сглотнула вязкий комок и молча вложила ключ в сухую и цепкую, как птичья, лапка, ладонь Эфрона, стараясь не коснуться его руки и чувствуя удушье. Ли знала, что с расчетами все в порядке, там нет и не может быть ошибок, но если таким способом, до глубины души унизившим ее, Ральф Сантес хочет освободиться от нее, то Ли не доставигосо-бых хлопот. Патрик Клейн, адвокат, чья контора находилась через три улицы от их маленького домика, давно намекал, что был бы очень рад, если бы Ли взяла на себя труд навести порядок в его бумагах. Ли знала, что предложение Патрика все еще в силе, так что без работы она не останется.

Эта мысль вселила в нее некоторый оптимизм, и, направляясь к своей машине, она гордо вздернула подбородок. И тут же услышала за своей спиной тяжелую поступь. Ли обернулась и обнаружила надвигающегося «шкафо-подобного» Сабана. Ожидая от этого человека чего угодно, она невольно попятилась, пока не уперлась в крыло машины, но Сабан только прогудел: