Речь Роберта Бомона, как она и предполагала, была очень яркой, убедительной и столь же напористой, как и его слова в письме, — хотя, как она отметила про себя, — не столь напыщенной. Он заключил ее словами:

— И хотя я вовсе не имел в виду именно галерею Боумэн, но она действительно представляет собой такого рода заведение, которые мне не нравятся. Ибо это вовсе не галерея, а скорее любительская лавка.

Дейв Скотт повернулся к Кейт, приглашая ее ответить. Она опять досчитала про себя до десяти.

— Мне кажется, мистер Бомон излишне увлекается семантикой. Это совершенно неважно, мистер Бомон, как вы называете это место — галереей или лавкой — суть в том, что для вашей клиентуры гораздо важнее подписи, стоящие на картинах, и их очень высокие цены. Они готовы купить что угодно, лишь бы на картине стояло имя известного художника, которым они могут щегольнуть перед гостями и тем самым удовлетворить свое тщеславие. Независимо от того, назовете ли вы наше заведение галереей или любительской лавкой, мы выставляем работы подающих надежды художников, ибо знаем, что есть масса людей, которые хотят купить понравившиеся им картины по доступной им цене и которых не волнует вопрос, является ли приобретаемая ими вещь шедевром или нет.

— Вы забиваете дома людей хламом и безвкусицей, — холодно ответил Роберт Бомон, не без удовольствия наблюдавший за растерянной Кейт, что повергало ее в настоящую ярость.

— Но они так не считают… — с жаром начала было Кейт, но тут вмешался Дейв Скотт.

— Прежде чем мы продолжим нашу дискуссию, давайте сначала уточним, что такое — хорошая картина. Я полагаю, Роб, вы могли бы продемонстрировать нам что-нибудь в качестве примера?