И Кейт совершенно явственно ощутила его необыкновенное воздействие на себя, его какую-то притягательную силу, которая заставила ее подчиниться. Физически он был очень привлекателен: настоящий атлет, загорелый, явно проводящий много времени на свежем воздухе, одетый в безупречный джемпер и брюки. У него были темные брови, четко выточенный нос и великолепный мужской рот — широкий, с решительно очерченной верхней губой и полноватой, чуть квадратной нижней. Небольшие морщинки вокруг глаз, решительная твердость подбородка заставляли предположить, что ему уже около тридцати пяти или чуть более лет. Но Кейт чувствовала, что в нем есть что-то такое, — и отнюдь не физического свойства — что ее буквально притягивало и гипнотизировало. Она никак не могла объяснить себе это глухое сердцебиение, которое вдруг возникло у нее в груди, когда незнакомец смотрел на нее.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, взглянув на блокнот, торчавший у нее из-под руки, а она, выйдя, наконец, из состояния некоторого оцепенения, поняла, что он принимает ее за сотрудницу телестудии.

— Да так, ничего особенного, — ответила она ему чистую правду.

— А мне надо тут кое с кем встретиться, но в два тридцать я уже буду свободен. Присоединяйтесь ко мне в столовой, и мы выпьем по чашечке этого вашего ужасного кофе.

Это был не вопрос. Не просьба. У Кейт создалось впечатление, что этот человек не так уж часто задает вопросы — ему, очевидно, просто не приходится о чем-либо просить. «Я вполне готов поохотиться», — сказал он. Но она откажет ему, подумала про себя Кейт. Не в ее правилах назначать свидание с незнакомыми людьми, пусть даже такими симпатичными. Но она взглянула в его серые глаза и неожиданно для самой себя вдруг ответила «да».

Его глаза позволили ей наконец уйти:

— Итак, до двух тридцати!

Она повернулась, чтобы выйти, но в дверях столкнулась с женщиной, которая буквально влетела в эту зеркальную комнату.