— Кейт, ты просто неотразима!

— Да и ты неплохо смотришься, — сказала Кейт, понимая, что эти слова даже близко не передают истинной оценки, которой он сейчас заслуживал. Каждый раз, когда она видела Эндрю, его мужская красота удивляла ее снова и снова. Он выглядел слишком уж красивым для наших дней. Его лицо было ликом греческой статуи, запечатлевшей облик молодого атлета.

Шеф Эндрю, Клэрри Хендерсон, был грубовато-добродушным и достаточно полным мужчиной с чувством юмора и простыми, без претензий манерами. У него была очень приятная, хотя и немного скованно державшаяся жена.

— Очень рад встретиться с вами, моя дорогая, — произнес Клэрри, пожав руку Кейт своей пухлой рукой и вводя ее в гостиную. — Рад приветствовать человека, который задал жару старине Робу!

Кейт почувствовала некоторое замешательство, пока, наконец, не поняла, что речь идет о Роберте Бомоне. Ее сердце заколотилось чаще, и все ее чувства разом обострились. Она быстро обежала глазами лица собравшихся. Раз Клэрри назвал его Робом, значит, он, стало быть, его хорошо знает, подумала она. Она испугалась, что вполне возможное присутствие здесь этого человека может испортить приятный вечер.

Но его здесь, слава Богу, не было.

Дом Хендерсонов являл собой чудовищную смесь ультрасовременности с доброй стариной. Люстры и ворсистые ковры, бархатные подушки и обитые парчой диванчики мирно и гармонично уживались с современными стульями. Картины и скульптура выдавали в Хендерсонах заядлых коллекционеров. Большой бар располагался в углу, около стеклянной стены, сквозь которую открывался прекрасный вид на весьма своеобразный сад. Несколько узорчатых арок позволяли наблюдать за плавными движениями танцующих в соседней комнате. Музыка заглушала голоса гостей.

— Мне это просто кажется или они действительно смотрят на меня немного странно? — спросила Кейт Эндрю, когда, немного потанцевав, они уселись на высокие стулья у стойки бара.