Она ненавидела себя за все эти глупые слова, но ей так хотелось остановить эту надвигающуюся и уже опутывающую ее паутину исходившего от него очарования и притяжения.

Выражение его лица показалось ей каким-то странным: интересно, о чем он сейчас думает? На несколько секунд он сильно прижал ее к себе, потом произнес:

— Вы совершаете ошибку, мисс Боумэн. Ваша интуиция в тот день в студии была куда выше!

Слыша, как громко стучит ее сердце, Кейт попыталась отодвинуться. Но он удержал ее и шепнул на ухо:

— Ну, скажите мне хоть слово.

— Нет ничего, мистер Бомон, что я могла бы сказать вам одним словом.

— Обманщица! В тот день, когда мы впервые положили глаз друг на друга, вы дали мне великолепный ответ, состоящий всего из одного слова. — Он чуть откинул назад голову, и Кейт взглянула ему прямо в глаза. — Вы тогда ответили мне «Да».

Много позже, дома, когда Кейт уже лежала в кровати, она пожалела, что не ударила его. Он тоже понял, что она собиралась это сделать, и поэтому на какое-то мгновение прижал ее к себе еще крепче. «И даже не пытайтесь» — как бы предупреждал он, но выражение его лица было при этом спокойным и даже озаренным слабой улыбкой, как будто он просто разговаривал с ней о музыке или экзотических блюдах, подаваемых на вечере в доме Хендерсонов.

Она хотела уехать сразу же, как только смолкла музыка, но потом вдруг передумала и стала разыгрывать удовольствие, которое якобы получала от присутствия на вечеринке, и продолжала танцевать с Эндрю, как будто он был единственным в мире мужчиной. Неудивительно, что он, желая ей доброй ночи, вдруг поцеловал ее, преодолев свою обычную сдержанность…

Кейт перевернулась на другой бок и еще глубже зарылась под одеяло. Ее ничем не омраченные взаимоотношения с Эндрю вступили в новое качество, опять же из-за Роберта Бомона.